– Меня зовут Алиса, а…
– Какое глупое имя! – нетерпеливо прервал ее Шалтай. – Что оно значит?
– Разве имя должно что-то значить? – проговорила Алиса с сомнением.
– Конечно, должно, – ответил Шалтай-Болтай и фыркнул. – Возьмём, к примеру, моё имя – оно выражает мою суть! Замечательную и чудесную суть! А с таким именем как, у тебя, ты можешь оказаться чем угодно. Ну просто чем угодно!
Льюис Кэрролл

Знаменитые мужчины

Выберите пол

Знаменитые женщины   Знаменитые мужчины

Выберите первую букву имени


Знаменитые мужчины с именем на букву Г


Габриэль Оноре Марсель (1889-1973)




Биография

Габриэль Оноре Марсель

Французский философ, драматург, родоначальник католического экзистенциализма. Автор работ: «Метафизический дневник» (1925), «Быть и иметь» (1935), «Таинство бытия» (1951)  и других. Родился в Париже в семье дипломата. Детство провел в Стокгольме. Образование получил в лицее Карно и Сорбонне. В 1929 г, в возрасте 40 лет, принял католичество. С 1926г. работал в издательстве «План», возглавляя серию «Зарубежные писатели». В 1950 г. его философия была осуждена Папой, как несовместимая с христианскими догматами. После этого Марсель назвал свою философию «христианским сократизмом, или неосократизмом».


Подробнее об имени Габриель

Афоризмы

Болезнь и смерть составляют сердцевину нашей участи.

Будь у каждой пьесы в самом деле счастливая развязка, эти сочинения вызвали бы у меня недоверие.

В значительной мере от нас зависит, живут ли ушедшие из жизни в наших воспоминаниях или нет.

В корне отчаяния лежит следующее утверждение: нет в реальности ничего, что могло бы мне внушить доверие, ничто не надежно.

В мире проблем, кажется, откровению почти не отводится места.

В основе практического отношения к евангельским рассказам лежит скрытое убеждение в том, что «так» быть не могло.

В своей основе пространство и время каким-то образом являются формами искушения.

Время – пучина; головокружение при мысли о том, что в его глубине – моя смерть и она меня поглощает.

Всякое предательство есть не что иное, как нарушенная верность.

Главное для человека – признавать и, в известных случаях, признавать также свои ошибки, свои заблуждения.

Гордыня ничуть не исключает ненависти к себе, она может вести к самоубийству.
Государству ведомы лишь абстрактные понятия.

Для меня не может стоять вопроса о том, чтобы воздержаться от безоговорочного осуждения расизма, в каком бы он ни был обличье. С другой стороны, я не признаю нетерпимости в вопросах религии. Вот два случая, когда философ должен занимать поистине воинственную позицию.

Думать о ком-то другом – значит каким-то образом утверждать себя перед лицом другого.

Душа существует только благодаря надежде: надежда, возможно, является самой тканью нашей души.

Есть то, что называют жизнью, и нечто другое, что называют существованием. Я бы выбрал существование.

Желать – значит обладать, не обладая.

Жизнь в мире, сосредоточенном на идее функции, имеет своим уделом отчаяние, отчаяние – ее исход, потому что в действительности это – мир полый внутри, он пустая оболочка.

И «да» и «нет»: это единственный ответ, когда дело касается нас самих; мы верим и мы не верим, мы любим и мы не любим, мы есть и нас нет; это происходит от того, что мы – на пути к цели, которую, всю целиком, мы видим и мы не видим.

Идеолог – это один из самых опасных человеческих типов, ибо он, сам не сознавая того, становится рабом умерщвленной части его самого; и это рабство неизбежно стремится внешне превратиться в тиранию.

Идея существует в той мере, в какой находит последователей.

Интимность – это поистине фундаментальное понятие.

Каждому из нас в любой момент грозит опасность впасть в стадную мораль, в конформизм, в мораль абсолютно иррациональную.

Любовь или уважение к истине ведет к верности.

Мир, в котором недоставало бы смерти, был бы миром, в котором надежда могла бы существовать лишь в скрытом состоянии.

Мое тело, лишенное движения, – это всего лишь мой труп.

Может быть верность только человеку, а не идее или идеалу.

Мы демонстрируем то, что мы имеем, мы раскрываем то, что мы есть (частично, конечно).

Мы не можем мыслить так, словно не было до нас столетий христианства.

Мы не одиноки в мире и что бы мы не делали, мы в ответе за происходящее с другими.

Мыслить – значит распознавать структуру.

Мысль соотносится с бытием, как зрение со светом.

Мысль, не опирающаяся на примеры, рискует раствориться в вакууме.

Надежда – это не какое-то застывшее ожидание.

Надежда возможна только в мире, где есть место чуду.

Нельзя никогда забывать, что Бог – не кто-то…

Обладать – это значит почти неизбежно быть обладаемым.

От зрителя требуется усилие, работа рефлексии: ее можно стимулировать, но отнюдь не навязывать.

Отрешенность святого существует внутри реальности.

Попытка провести демаркационную линию между проблемой и таинством обречена на неудачу.

Революционер, который решает погибнуть за революцию или за партию и т. д, сливается в одно целое с тем, за что он отдает свою жизнь.

Самое автономное существо в известном смысле является самым связанным.

Самоубийство связано с неспособностью служения.

Сомнение – это всегда разрыв, по меньшей мере на время.

Сон – тоже функция, ее нужно осуществлять, чтобы можно было выполнять другие функции.

Сосредоточиваясь, я занимаю позицию в отношении собственной жизни.

Спонтанные возражения могут показаться неопровержимыми.

Существо, абсолютно посвятившее себя другим, не признает себя вправе свободно располагать собой.

Там, где есть созидание, нет и не может быть деградации.

Там, где полнота и развитие не имеют места, жизнь утрачивает внутреннее оправдание.

Театр – ткань более живая, способная к внутреннему восстановлению, чем собственно философская мысль.

Тело есть фиксированный результат истории.

Техника – это нечто, что человек отныне вынужден нести, как несут свой жребий, отказ от нее для него был бы равнозначен самоотрицанию.

Техника приходит на помощь любому желанию и любому страху.

То, что произошло недавно, является ли оно более старым или более молодым?

Философом экзистенции меня сделала война.

Художественное творчество предполагает уход в себя, это отступление.

Человек все менее способен укрощать свою власть над техникой.

Человек может то, что может его техника, но одновременно эта техника оказывается не в состоянии спасти его от него самого.

Человек, которым можно располагать, это тот, кто способен быть со мной целиком и полностью в то время, когда я в нем нуждаюсь.

Что такое мое тело, которому я одновременно и хозяин, и раб?

Чтобы добраться до острова, необходима переправа.

Я могу продолжать верить только при условии, что буду выполнять свое обязательство.





нет комментариев




ВНИМАНИЕ: комментарии со ссылками, изображениями и видеороликами размещаются после проверки!